Siloviki задним умом петрят, что художница Скочиленко для них опасна.
Это Алексей Анатольевич на судах крикливо ругается через стекло и пышет ненавистью в постах. А тут человек пишет из СИЗО, что
…как бы ни пытались втоптать меня в грязь, унизить, поместить в самые нечеловеческие условия, я вынесу из этого опыта самое светлое, невероятное и прекрасное — в этом и содержится суть бытия художника.
У моих обвинителей есть власть и деньги, а я имею неизмеримо больше — доброту, эмпатию, реальную любовь и огромную поддержку людей со всего мира — способность передавать действительность в образах и метафорах, которые оседают в умах людей.
Ветераны партизанских акций, которым спецоперация бередит старую прививку Лимонкой, не дадут соврать: siloviki инстинктивно улавливают, где сквозь видимый, очевидный пацифизм сегодня проступает самый натуральный фронт — контрпропаганда и сопротивление, и не чему-то абстрактному, а вполне конкретному политическому режиму, развязавшему СВО. Потому и СИЗО, а не домарест для безобидной художницы прямого действия.
Потому и задержания с уголовкой — для бывшего молодежного “Яблока” в Питере. Как это, как это “Они воевали не за это“?
Во ФСИН, кстати, поняли, что со Скочиленко напоролись на идейную. Нажим через сокамерниц не удался: петиция и медийная огласка делают свое дело, и Александру перевели в новую камеру, где обеспечили необходимой ей диетической едой.
